На бегу он поймал члена завкома Волконскую и попробовал перепоручить ей юбиляров. Волконская смерила его взглядом с головы до ног:

– Смешно. Это – по быту, а я – по культуре. Я к быту никакого отношения не имею.

Тогда он вызвал к себе члена завкома Запятульского.

– Я же по быту, а это по производству, разница! – воскликнул Запятульский, но, махнув рукой, согласился: – Пейте мою кровь, не первый раз, я уже привык.

Он-то и позвонил в шлифовальный цех и срочно потребовал сведения о лицах, проработавших двадцать пять лет на заводе: фамилия, должность, процент выполнения плана. И он даже веско произнес:

– Мы решили широко отметить юбилей!

И вот именно после этого звонка начальник цеха, донельзя обрадованный за трудолюбивую и скромную тетю Фису, и побежал поздравлять ее.

Наступил день, когда в цехах был вывешен приказ за подписью директора:

«В связи с тем, что такие-то и такие-то проработали на заводе 25 лет, отметить их хорошую работу, выразить благодарность и премировать ценными подарками».

Кому приказывалось выражать благодарность юбилярам, в приказе уточнено не было. В алфавитном порядке бригадир Седых А. П. стояла под шестым номером. Экземпляры приказа, одни четкие, другие едва разборчивые, были расклеены по всему заводу.

Анфиса Петровна чувствовала себя в этот день центром заводской жизни. Многие подходили к ней, крепко пожимали руку, поздравляли. Кое-кто говорил:

– А мы и не знали, что ты уже двадцать пять лет… Сколько же тебе? Неужели пятьдесят? Скажи на милость, какой молодец!

И все это тоже было очень приятно. Оставалось ждать торжественного вечера. Кроме всего прочего, начальник цеха сообщил Анфисе Петровне под секретом, что член завкома Запятульский звонил и осведомлялся, какой, мол, размер у бригадира Седых? Не иначе, хотят купить шелковую блузку или платье.