Тут, о читатель, Пауль качнулся, упал на грудь Герра и захрапел.

Я быстро убежал в свой уголок и пожалел молодого академика. Как-то тягостно стало у меня на сердце. Он заронил в мою душу смятение. Все ли так плохо в нынешней науке, как говорит герр Строптизиус? Ведь обнаружили вот дырки во Вселенной! Я часто смотрел в звездное небо и никаких дырок там не замечал. Может быть, плохо смотрел? А если посмотреть еще раз? А если посмотреть поближе? Влезть на какую-нибудь колокольню? Или сделать громадные очки, одеть их на нос и тщательно осмотреть все мироздание? Ах, как меня заинтересовали эти дырки! Боюсь говорить о своих сомнениях Герру. Он, как всегда, прикажет высечь меня.

Но не пора ли отложить перо, Михель? Неужели ты не чувствуешь, что сон смежает твои веки? Покойной ночи, друг. А с тобой, читатель, мы расстаемся на время.

ВИТА

С раннего детства Вита Морошкина презирала мещанство. Родители не понимали Виту. Конфликт с ними разрешился просто - ей купили однокомнатную кооперативную квартиру. Уже три года Морошкина жила так, как ей хотелось: спала, не раздеваясь; зимой, несмотря на отопление - иногда в шубе, питалась исключительно сыром рокфором, мятным драже и растворимым кофе, но зато много, хорошо, со вкусом курила.

Несмотря на кажущуюся безалаберность, у Морошкиной был твердый распорядок дня. Нашутившись во время работы, она в такси ехала домой и, выпив кофе, усаживалась в кресле у окна. Настроив морской бинокль с восьмикратным увеличением, она рассматривала, что происходит в доме напротив. Пополнив запас впечатлений, Вита включала телевизор и ложилась порассуждать вслух сама с собой:

- Ты работай, телевизор, работай. Меня ты можешь не стесняться. Что там такое показывают? Боже ты мой, опять ракета в космосе! Ладно, ракета, лети! Ишь разогналась! А я вот сейчас телевизор выключу и ты, душка, исчезнешь. Ты ведь, милая, существуешь только в моем сознании...