Вита лениво потягивалась, подкладывала под голову вторую подушку и мурлыкала:

- "Мир не существовал, пока он мною не создан был..." Какое-то там дальше трам-пам-пам-пам... Старался старик, писал... И в конце - просто прелесть: "Иду, восторга полный! Предо мною свет впереди, мрак - за моей спиною!" Ну, прелесть!

Часто она развлекала себя большими, сложными, хорошо продуманными телефонными розыгрышами: в хорошую погоду приятно было заставить человека просидеть у телефона весь воскресный день. В дождь и слякоть ничего не было радостнее, чем знать, что жертва мокнет в самом неприятном месте, например, на пляже в Зеленогорске. Но и это приедалось ей! Надо было черпать где-то силы, чтобы продолжать жить. Тогда Морошкина вытирала пыль в комнате, чисто умывалась, одевала вечернее платье, драгоценности и беседовала с умными людьми, каковыми она считала известных писателей, актеров и исторических деятелей. Спасительный иконостасик, составленный из портретов этих людей, занимал целую стену ее комнаты. Здесь были: Жан Марэ, Александр Блок, Леонардо да Винчи, Лоренс Оливье, Вилли Шекспир, Буонапарте на Аркольском мосту и Джоконда.

- Почему мне плохо? Ответьте вот вы, Александр Александрович, допытывалась Вита. - Такое настроение, просто жить не хочется! У вас это тоже бывало, Александр Александрович... Вот сидишь и спрашиваешь себя: зачем, зачем жить?! А секунды уходят... мир стареет... Вы отдаляетесь от нас, Александр Александрович... Ну, объясните, в чем загадка времени? Не можете?

Блок увиливал от прямого ответа. Он как-то туманно и печально смотрел на Морошкину.

- Молчи-и-те... По вечерам над ресторанами... Вечерний воздух (или весенний?) как-то там глух... Тоска... А ну вас, Александр Александрович! Скучный вы! Надменный.