Морошкина затягивалась сигаретой и пускала дым в гордое лицо Бонапарта.

- Гер-р-ро-ой!... Ур-р-а-а, ваше императорское величество! Взнуздаем Вселеннную!... Покажем всем кузькину мать!... Везучий вы человек, Буонапарте. Знаменитый.

Морошкина замечала, что прямо на нее смотрит Шекспир. Взгляд великого драматурга всегда раздражал Виту.

- Не смотри, не смотри на меня, Вилли! Тебя вообще, как такового, может быть, и не было! Уже все знают, что ты был безграмотный и порочный человек! Это, кажется, ты написал: "Быть или не быть?" Незачем было стараться. Враки, Вилли! Не верю ни в тебя, ни в твои писания! Принц Датский...

Вита хватала телефонную трубку, набирала первый попавшийся знакомый номер и спрашивала Васеньку, Аскольда или Александра Васильевича.

- Сколько трупов в пьесе Вилли Шекспира "Гамлет"? Не знаешь? Не помнишь? - Морошкина фыркала, подмигивала Вилли. - Ну, привет!

Она бросала трубку и, разводя руками, вызывающе констатировала:

- Не созвучны вы нашей эпохе, уважаемый титан Ренессанса! Плохо вас читают. Невнимательно.

Похоже, Вилли огорчался. Морошкина, довольная произведенным впечатлением, снимала длинные сережки, кольца, браслет и залезала в постель в вечернем платье. Назло. Уже из-под одеяла она сонно грозила кулачком Джоконде:

- Я не мещанка, чтобы трястись над каким-то там платьем! Пусть мнется. Привет всей компании!

Навестив Трофимчука, Вита поздно вернулась домой. Она приняла душ, поклевала рокфор и залезла под плед. Было около двенадцати часов ночи. Глухо урчала вода в батареях парового отопления. Отвратительный ветер бесновался где-то за окном. Спать Морошкиной почему-то не хотелось. Она, наоборот, ощутила странное желание встать и куда-то идти. Вита боролась с собой долго, но в конце концов оделась и, не понимая, зачем она это делает, пошла на улицу. На морозе ее удивление собственному поступку прошло. Вита надела варежки и деловито, быстро зашагала в неизвестном ей направлении.