Роботы-боксёры! Что им раунд в пятнадцать минут! Они могли бы тузить друг друга по целому часу. И массаж им, конечно, без надобности. Смазка другое дело. А секунданты — это вовсе и не секунданты, а конструкторы.

Пока я смотрел на боксёров, судья пригласил на ринг одного из конструкторов и поднял его руку: победитель!

Ортисяне, приветствуя победителя, начали хлопать его по плечу. Один из конструкторов стал расхваливать боксёров:

— Роботы-боксёры — это огромный шаг вперёд в ортисянском боксе. Скулы не своротишь, глаза не выбьешь. А гайка какая вылетит — долго ли новой заменить!

И невдомёк было конструктору, что одной гайки не хватало у него самого. Ведь бокс-то — это физкультура!

Роботы слушали молча. Они как остановились после драки, так и стояли на своих местах с распахнутыми грудными клетками.

И мне почему-то стало грустно…

Есть на Ортисе и роботы-шахматисты. Только между собой они не играют, потому что не умеют нападать. Зато с ортисянами сражаются стойко. Как запрограммируют им какую-нибудь защиту Каро-Канна или Нимцовича, так хоть лоб у тех треснет от самых блестящих комбинаций — не пробьёшь.

Ортисяне к железным шахматистам относятся с уважением. А по-моему, роботам в шахматах делать нечего. Нет у них выдумки. Будь моя воля, я отправил бы их на переплавку. В крайнем случае их можно было бы использовать в качестве роботов-полотёров или швейцаров.

Но кое-какие автоматы ортисян мне определенно понравились.

Например, звукособиратель.

Звукособиратель

О звукособирателе я ещё на Земле слыхал. Какой-то изобретатель-самоучка предлагал его одному бюрократу. Но бюрократ, понятно, отмахнулся. Иначе он и не был бы бюрократом! А здесь звукособиратели на каждом шагу: в квартирах, в классах, в театрах — в езде, где можно найти лишний шум. А работа у этого прибора — собирать звуки и перерабатывать их в электричество.