Да и стрелял он, надо сказать, снайперски – с навеса мог гранату на огромном расстоянии в цель положить. Из молодых оболтусов его группы, радостно ринувшихся в битву с "америкосами", он остался единственным в живых. И юношеская романтика сражений давно затоптана, загнана в потайные уголки души жестокостью войны. Зрелище сгоревшего в боевой машине экипажа, или попавшая в голову друга крупнокалиберная пуля – такое не забудешь никогда. Как после уснуть, как совесть успокоить и смелости набраться, скажите? Вот и появилась у Пэша странная смесь страха с безразличием, от которой спасали только самогон и остатки юмора. Человек привыкает ко всему, но Пэш к войне так и не привык.

Заметив мрачный взгляд командира, Пэш смущено поворочался в раскисшей глине, в поисках места половчее. Но прицел на гранатомете расчехлять не спешил – не выдать бы лежку случайным бликом. То, что Соловей совершенно свободно таращился на вражеские позиции в "Беркут", его не волновало. Значит, знает, что делает.

Пулеметчик осторожно переместился к краю обрыва и тоже начал разглядывать блокпост, беззвучно шевеля губами.

Передвигаясь на карачках, "Интеллигент" выбрал местечко посуше и подальше от края. Тяжело рухнув к стволу тонкой березки, стал протирать заляпанные очки белоснежно-белым платком.

Соловей, лежа на спине, хмуро оглядел развеселую гоп-компанию:

– М-да, цирк сгорел, клоуны разбежались… В общем так, бродяги. На этот раз – не просто тревожим и отходим. Задача – уничтожить блокпост и полностью блокировать трассу на аэропорт до глубокой ночи. Так, чтобы даже муха не пролетела. Если получится – оттянуть силы врага с других направлений. Отход по расчищенным отходам, на мою красную ракету.

По составу сил противника на данный момент: американский пехотный взвод при поддержке танка, вон он, за тем ржавым гаражом спрятался. Скорее всего – пехота из американской оккупационной бригады, негров для Бундесвера многовато.