У меня не попасешься!..

Нагрузил воз и в Кременчуг, в лазурет… Привезу.

— Здоровы были!

— Здравствуйте, дедушка!

— Воспитания вам привез!

Встаю и иду в палату… А дохтур за мной. Подхожу к больному; лап за тухляк:

— Перемените, потому негодящий!

Подхожу к другому: лап.

— Переменить!

А я новые тухляки привез…

Вношу хлеб, вношу яйца.

— Ешьте, товарищи ранятые!

А дохтур:

— Так нельзя, дедушка. Им по назначению есть полагается.

— Как, — говорю, — нельзя? Пусть едят и поправляются. Ешьте! Чтобы все при мне поели!

— Нет, — говорит дохтур, — так нельзя… Мы выдадим им сколько нужно.

— Ну, — говорю, — выдавайте. Только чтобы все до щепки им было выдано!

— Да не беспокойтесь.

Хороший дохтур был…

— А чего, — говорю, — дух у вас в лазурете тяжеловатый? Прибирать нужно!

Сразу же помыли, карбол-кислотой побрызгали…

— Вот это, — говорю, — так. Так и должно быть!

Ходят они за мной, слушаются.

"Шехпалка" я — ничего не попишешь.

* * *

Правду люблю. Разорву, если не по правде… Вот в Полтаву ходил, на суд, ходил за правду.

— Как же так?

— А так… Лесники обыск в селе делали… Все село трясли. Дерево, что ли, искали… Приходят ко мне:

— Здравствуйте, дед!

— Здравствуйте!

— Можно ли у вас обыск сделать?

— Почему же, можно, — говорю, — а из Манжелии, из района, у вас мандат на обыск есть?

— Нет.

— Так идите, — говорю, — откуда пришли!

Один ко мне… Замахивается.

А я его метлой.

Подали в Манжелию, в суд… Не берет ихняя.

Тогда они в Полтаву…

Приходит повестка… На суд в Полтаву. Я за палку, за торбу — и в Полтаву… Приходю… Сидю в суде. Когда вот?

— Матвей Деревянка!