Валя остановилась перед ней очарованная и вдруг услышала, как рядом кто-то произнес тихо и благоговейно:

– Какая совершенная красота!

Валя невольно оглянулась. Человек среднего роста смотрел на нее, именно на нее, а не на Афродиту, пристальным взглядом доброжелательных серых глаз. Он сказал задумчиво и просто, как будто был давным-давно знаком с Валей:

– Красота, чистота и целомудренность во все века одинаково покоряют людей. Приблизительно две тысячи триста лет тому назад гениальный аттический скульптор Пракситель увидел девушку. Может быть, она была простой крестьянкой или дочерью ремесленника. Формы ее юного тела были совершенны, и скульптор, охваченный восторгом вдохновения, запечатлел ее красоту в мраморе, и вот мы с вами любуемся ею.

– Да, – прошептала Валя.

Ей было очень неловко, и она с удовольствием ушла бы в другой зал, подальше от этого спокойного, элегантного незнакомца, но это показалось ей невежливым. Ведь он не навязывался, он просто искренне любовался произведениями искусства.

Дальше они шли рядом, и он обращал ее внимание то на Аполлона Бельведерского – подлинник статуи находится В Риме, в бельведере Ватиканского музея, – то на Афродиту с острова Мелоса.

– Как жаль, что она без рук! – сказала Валя.

– О, руки тут не имеют значения! Главное – ее божественное тело.

– Да, – опять послушно согласилась Валя и отошла к Собаке второй половины четвертого века до нашей эры.

Время летело, как чемпион-конькобежец: круг, другой, третий. В алии спутник уже называл ее почтительно Валентиной Юрьевной и сам отрекомендовался Серафимом Матвеичем. Так было удобнее разговаривать. От скульптуры они перешли к живописи.

– Валентина Юрьевна, вот посмотрите: дивный Джулио Романо, «Портрет Форнарины». Как нужно было Преклоняться перед женщиной, чтобы так передать красоту ее форм!..