Крутится, крутится на семьдесят восемь оборотов танго его юности "Дождь идет", неуютное по первости жилье - дощатый вагончик - становится похожим на скособоченную танцплощадку, только не до конца забывается Подболотов: придет время и на оперативке грянут сполохи почти что буденовских сабель - по живому месту воздаст Петр Иванович кесарево, кому надо. Потому что, если хочешь что-нибудь изменить на этой земле - иначе нельзя!
А пока Подболотов спал.
Вместе с ним спала вся шумная стройка. Не подложив под голову запаску по причине ее громадности, спали шоферюги - короли карьеров; развесив на дымящихся валенках пояса с гремучей ртутью, спали матюжники-взрывники; под пятой гегемона грустили во сне кандидаты на сокращение - плановики, экономисты, бухгалтеры и прочий привычный к перечислению административно-управляющий люд. Размагниченно давили щеку уголовники, поэты казенной посуды - с могучим храпом вздымали они татуированные крылья, среди их хищных снов трепетали грезы мелкой политической шпаны. Спали до поры зерна великого севооборота - будущие зэки. В пол-уха дремал заместитель Подболотова по кадрам и режиму Олег Степанович Дудин, по прозвищу Папа-Док - нажил-таки плоскостопие на нелегкой своей работе...
А над всей этой неухоженной местностью всходило белое снежное пламя и смыкалось где-то наверху, на сто первом километре, с огнями Северного Сияния - побочным продуктом деятельности Высших Цивилизаций, которые все, что им надо уже построили, и теперь только каленой метлой выметают оставшийся строительный мусор в дальние от себя окрестности.