Я снова начал собирать вокруг себя кошек, и пока жил на ферме, таинственная чума возвращалась не раз и уносила их с лица земли. Но Черномордочки чума так и не коснулась. Каждый раз перед началом повального кошачьего мора она таинственно исчезала и возвращалась, лишь когда последний кот умирал и опасность больше не грозила. Это повторялось так много раз, что не могло быть простым совпадением. Каким-то известным ей одной образом она избегала роковой участи своих сородичей.

Она была молчалива, скрытна, отягощена таинственной мудростью, более древней, чем сам Египет. Она не воспитывала своих котят поблизости от дома. Думаю, она понимала, что в густонаселенных местах всегда подстерегает какая-то опасность. Как только котята были в состоянии позаботиться о себе сами, она уводила их в лес и оставляла там. Как это ни покажется странным, никто из них никогда не возвращался на ферму, с которой Черномордочка их уводила, но вся округа прямо-таки наводнилась "дикими" кошками. Ее сыновья и дочки обитали в населенных москитами низинах, в колючих кустарниках и среди кактусов. Некоторые поселились в жилых домах и стали прославленными мышеловами; но большинство оставалось неприрученными охотниками и убийцами, пожирателями птиц, грызунов, молодых кроликов и, подозреваю, цыплят.

Таинственная Черномордочка появлялась ночью и ночью исчезала. Она вынашивала котят в дремучих лесах, приносила их в цивилизованный мир, чтобы они были в безопасности, пока совсем малы и беспомощны, и возвращала в лес, когда они подрастали.

Проходили годы, и ее возвращения становились все реже и реже. В конце концов, она даже перестала приносить свои выводки на ферму, а растила их среди дикой природы.