Вытянув шею, он заглянул поглубже в комнату, а там, по другую сторону камина — боже правый! — стояло еще одно, в точности такое же кресло.

Трудно было сказать наверняка, но в Лондоне, прикинул он, два таких кресла потянут фунтов этак на тысячу, не меньше. А красавцы-то какие!

Когда хозяйка вернулась, мистер Боггис представился и без обиняков спросил, не продаст ли она свои кресла.

Господи, воскликнула она, с какой стати их продавать? Дело хозяйское, конечно, просто он готов предложить за них неплохие деньги. И сколько же? Продавать их она точно не собирается, но любопытства ради хочется все-таки узнать, понимаете? Так сколько бы он дал?

Тридцать пять фунтов.

Сколько?!

Тридцать пять фунтов.

Господи, тридцать пять фунтов. Так, так, очень интересно. Ей всегда казалось, что это стоящие кресла. Они ведь очень старые. И очень удобные. Ей без них не обойтись, никак не обойтись. Нет, продавать их она не станет, но все равно — большое спасибо.

Не такие уж они старые, заверил ее мастер Боггис. Продать их будет не так-то и легко; просто по счастливой случайности у него есть на примете покупатель, которому нравятся такие вещи. Он может набавить пару фунтов — пусть будет тридцать семь. Пойдет?

С полчаса они торговались, и в конце концов мистер Боггис заполучил, разумеется, оба кресла и согласился уплатить за них в двадцать раз меньше их истинной стоимости.

И когда он в тот вечер подъезжал в своем фургончике к Лондону, а сзади, тщательно упакованные, лежали оба сказочных кресла, мистера Боггиса внезапно осенила совершенно замечательная мысль.