К некоторому изумлению мистера Боггиса, план сработал без осечки. Его неизменно принимали с таким радушием, что поначалу он, честно говоря, приходил в смущение. Ему то и дело что-нибудь подносили: кусок запеканки, бокал портвейна, чашку чая, корзинку слив, даже усаживали со всей семьей отведать большой воскресный обед. Бывали, конечно, и трудные минуты, и досадные неудачи, не без того, но девять лет — это как-никак более четырехсот воскресений, за которые осмотрено изрядное количество домов. В общем, дело было увлекательное и выгодное.

И вот в очередное воскресенье мистер Боггис занялся одним из самых северных квадратов, в графстве Бакингемшир. Милях в десяти от Оксфорда он съехал с холма, направил машину к первому из намеченных домов — к обветшавшему особняку времен королевы Анны — и вдруг почувствовал, что день пройдет на редкость удачно.

Он поставил машину в ста ярдах от ворот и двинулся к дому пешком. Ему не хотелось, чтобы машину заметили до заключения сделки. Образ славного старикана-пастора как-то не вязался со вместительным фургоном. К тому же, пока он шел к входной двери, у него было время внимательно осмотреть дом снаружи и заготовить слова, наиболее подходящие к случаю.

Мистер Боггис бодро шагал по дорожке, маленький, толстоногий, с брюшком. Его круглое розовое лицо очень подходило для выбранной роли, а большие карие глаза навыкате простодушно, даже глуповато таращились на вас с румяной физиономии. На нем был черный костюм священника со стоячим белым воротничком, на голове мягкая черная шляпа. Под мышкой он держал старую дубовую палку, придававшую ему, как он полагал, беззаботный и беспечный вид.

Он подошел к парадной двери и позвонил. Послышались шаги, дверь отворилась, и прямо перед ним, а вернее, над ним выросла высоченная женская фигура в бриджах для верховой езды. Даже сквозь дым сигареты пробивался неистребимый дух лошадей и навоза, пропитавший ее насквозь.