— Ну? — спросила она, глядя на него с подозрением. — Что вам нужно?

Мистер Боггис приподнял шляпу, слегка поклонился и протянул ей визитную карточку; он бы ничуть не удивился, если б в ответ она приветливо заржала.

— Извините за беспокойство, — сказал он и замолчал, наблюдая за ее лицом, пока она читала.

— Ничего не понимаю, — она вернула ему карточку. — Что вам нужно-то?

Мистер Боггис пустился в объяснения насчет Общества охраны редкой мебели.

— Оно случайно не имеет отношения к социалистической партии? — спросила она, свирепо глядя на него из-под мохнатых выгоревших бровей.

Дальше все оказалось просто. Тори обоего пола, особенно любители верховой езды, всегда были легкой добычей для мистера Боггиса. В течение двух минут он превозносил до небес крайне правое крыло консерваторов, еще две минуты ушло на обличение социалистов. Он завершил обвинительную речь ссылкой на законопроект, внесенный как-то социалистами, о запрещении охоты на диких животных; а в заключение заверил свою слушательницу, что в его представления — «только не говорите епископу, милочка», — рай — это такое место, где можно каждый день, включая воскресенье, с утра до ночи охотиться со сворой неутомимых собак на лису, оленя и зайца.

Во время своей речи он не спускал с нее глаз; волшебное средство и здесь не подвело. Женщина расплылась в улыбке, обнажив огромные, пожелтевшие зубы.

— Мадам, — вскричал он, — умоляю вас, не позволяйте мне распространяться о социализме, а то меня не остановишь.

Тут она загоготала и, подняв красную ручищу, так хлопнула его по плечу, что он едва устоял на ногах.

— Входите! — рявкнула она. — Понять не могу, какого черта вам надо, но все равно входите!

К несчастью и немалому удивлению мистера Боггиса, во всем доме не нашлось ничего путного; и поскольку он никогда не тратил времени понапрасну, он вскоре извинился и откланялся. Все посещение заняло менее четверти часа — больше и не надо, говорил он себе, усаживаясь в машину, чтобы отправиться дальше.