Тогда я встал, резко заболев от безнадежности, и пошел. Надо было и вправду все еще раз проверить на Корабле. «Оставьте мертвым хоронить своих мертвецов»…

Но тут они всполошились. Начали спорить и спрашивать. Неужели правда, что есть два свободных места? Так ведь они, пожалуй, готовы! Готовы прямо сейчас их занять, если, конечно, там приличное жалованье, а впрочем, даже если не очень приличное, мне хватает, значит и им хватит; пожалуй, они готовы, только вот надо сдать билеты на пароходик, предупредить родню и распорядиться — кому сдать ключи от квартир…

Я стоял и немел. Два свободных места! С приличным жалованьем! Мест нет, есть только потребность в матросах, только я уже точно видел, что этих Капитан ни за что не возьмет. Они не выдержат пути, как Откинс. Или как Бани. Или как Арно… поэтому их не возьмут. Они уже слишком раскисли от этого тихого и прохладного пляжного зноя. Прохладного зноя? Ну да, кажется, точнее не скажешь… Господи, неужели они не помнят, как мы мечтали отдать друг за друга жизнь, добыть для человечества невиданные сокровища?..

— А помнишь, — не дождавшись ответа, сказали друзья, и лица их просветлели, — помнишь старые добрые времена, когда мы хотели добыть для людей Дальние Сокровища? Сколько раз мы сбегали ночью от воспитателей, забирались в чью-нибудь старую лодку, накрывались плащами, раскладывали на соленой лавочке старые морские карты, жгли свечку и жевали промокший черствый хлеб, который таскал с кухни Хоныч… Помнишь? С нами сбегала Маруська, и мы глядели на ее исцарапанные боевые коленки и думали, что она самая мировая девчонка в городе… Помнишь? Вот если бы однажды выбрать ночку, и снова собраться вместе? Я принесу огарок, возьмем у Маруськи те самые старые карты — представь, они и сейчас в ее чемодане… Мальчишек с корпуса возьмем… И тихо-тихо будет плескать зовущая волна…