— Хоныч! — чуть не закричал я. — Господи, да разве я знал, Хоныч! Я…

— Ну, ну, только не плачь, — сказал он и похлопал меня по плечу. — Ты без нас восемнадцать лет прожил и не заметил, проживи еще один год. А сейчас, знаешь, я все-таки пойду. До отплытия четыре часа. Я должен все, все проверить. Что-то нынче в городе зябко, ты не находишь? Ладно, скоро мы выйдем отсюда.

— Что же мне теперь делать… Капитан? — убито спросил я.

— Жить, — сердито сказал Капитан. — И китель сними, во всяком случае, до весны. Тем более что за четыре часа вся команда обязана быть на борту, и ты будешь выглядеть слишком странно. Пока, Лани.

Он тяжело зашагал по хлюпающему песку, поднялся по сходням, и какой-то мальчишка в ярко-голубом задудел в горн.

Я снял китель, свернул его и зашагал сквозь промозглый город. На меня все равно оглядывались, тем более что начался мелкий колючий дождь с градом. Но это было не главное… главное — куда я иду? Не знаю; разве у меня здесь что-нибудь есть? Все мои бывшие друзья остались там, в бабьем лете, все еще греются и перекладывают чемоданы и никак не отчалят. Может быть, еще не поздно заглянуть к ним на пару минуток, согреться, а там, глядишь, придет и следующая весна? Не следующая, так послеследующая. Ведь места все равно когда-нибудь да освобождаются, кто-нибудь да погибает на трудном пути…

Я содрогнулся от ужаса; Господи, сохрани их всех целыми еще тысячу лет!

В конце улицы стояла часовня. Должно быть, недавно выстроили — раньше не было. Раньше меня посылали молиться в самый конец города, в старую церковь, Капитан Дарль с чего-то считал, что мои молитвы доходят лучше других… Но это раньше, а как сейчас… Я выгреб из карманов все деньги, купил свечей и поставил их за счастливое плавание. Глядя на меня, несколько человек тоже подошли и поставили рядом свои.

Маленькие, маленькие свечки тянули кверху свои огоньки. Синий, золотой, белый — почти как…