Внезапно до Ванечкиного слуха донеслись низкие рокочущие звуки:

— Уррмм — мя-а-а!

Серое чудовище опало, рассыпалось. Мальчишка явственно увидел прижавшихся к стене четырех знакомых уродцев. Так вот, оказывается, кто это! Братцы-Упрямцы да Сестрицы-Капризицы. Они, выходит, еще и привидениями у бабки Кикиморы по совместительству работают.

Дрожат уродцы, готовы в стену вдавиться — и ни звука, онемели от страха. А перед ними в боевой позиции Серафим. Добрался-таки котище до своих давних недругов!

Пискнули вдруг жалобно уродцы и — пропали из глаз! Только четыре маленьких серых мышонка прыснули из угла на все четыре стороны. Серафим даже не шевельнулся. Стоило ли гоняться за таким ничтожеством? Он выгнул спину и с удовольствием потянулся — точь-в-точь, как человек, выполнивший нужную, но неприятную работу.

— Серафим! Ты превратил их в мышей? — с невольным уважением спросил Ванечка. — Ну и мастер ты, Симка! Настоящий волшебник.

— Мм-ра, — снисходительно отозвался Серафим. Какие, мол, пустяки! Самое трудное — улучить удобную минуту.

И тут у Ванечки тревожно дрогнуло сердце. Как будто кто позвал его на помощь. Схватил он кота и бегом вверх по ступенькам.

Ага! Так вот почему Кикимора к нему сторожей приставила. Дверь хоть и толстенная, а плотно не закрывается — осела, перекосилась. Поднажал Ванечка плечом — заныла дверь, заскрипела, и образовалась щель, вполне пригодная, чтобы пролезть тощему мальчишке.

Едва вылез Ванечка на свет, как его окружила воробьиная стая. Орут, волнуются… Чего им надо от Ванечки? Глянул мальчишка, а там впереди двое. Спешат, пробираются — и прямо к Черному Болоту. Одна — зеленая — Злючка-Гадючка. Вторая… вторая? Ахнул Ванечка: это ж Ленка!

— Ленка! Я здесь! Куда ты? Постой, Ленка! — выпустил Серафима из рук и бегом за девчонками.

— Стой, детка! Не спеши…

Кикимора Никодимовна заступила дорогу. Влево кинется Ванечка — о костлявую ногу споткнется. Вправо метнется — рука-деревяшка путь заслоняет.