«Никто тебе ничего не предлагал», – улыбаясь подумала тогда Ольга Николаевна.

А Сеня, по-видимому, дал согласие, потому что Лида крикнула в трубку:

– Ровно в девять, у входа! – и тут же начала звонить в кино, опрашивая, есть ли билеты на девятичасовой сеанс. А потом взяла у матери десять рублей и сломя голову побежала, наверно за билетами.

«Ничего, – подумала Ольга Николаевна. – Мальчик, по-видимому, не настырный, учится в другом институте, а Лидушке не терпится с ним повидаться. Тут уж не до самолюбия».

Но теперь, когда дело касалось отца, Ольге Николаевне стало обидно, что Лида так равнодушно отнеслась к ее словам и занята только своим студентом.

«У отца что-то свое, у дочери тоже свое, а я как чужая», – подумала она и, сказав, что у нее болит голова, легла в постель.

Когда в двенадцать часов в спальню вошел Виктор Акимыч, она притворилась спящей. «Вот и я тоже фантазирую, врать научилась. С кем поведешься, от того и наберешься». И начала глубоко дышать с очень натуральным присвистом.

Виктор Акимыч заглянул ей в лицо, разулся и, неслышно ступая в носках, быстро подошел к зеркальному шкафу.

«А ну, как сейчас по зеркалу трахнет!» – испугалась Ольга Николаевна. Ей стало жаль и зеркала, и мужа, и себя. Ведь сколько мучений предстоит, если он заболел психически…

Нет, Виктор Акимыч не разбил зеркала. Он долго и пристально вглядывался в свое отражение, заложив руку за шнур своего халата. Потом сбросил халат, достал из шкафа, стараясь не скрипнуть дверцей, свой самый лучший костюм. Но весь костюм надевать не стал, а надел только пиджак. Прямо на голубые кальсоны. Это было некрасиво.

«Зачем же он это делает? – старалась догадаться Ольга Николаевна, следя за мужем из-под одеяла. – Сверху солидно, а снизу прямо какой-то голенастый кузнечик, да еще в полосатых носках».

Дальнейшие поступки Виктора Акимыча ничего ей не объяснили. Он осторожно снял с высокой деревянной подставки банку с фикусом, бесшумно опустил ее на пол, а подставку установил перед зеркалом и облокотился на нее, скрестив руки на груди. Некоторое время он стоял в этой позе и смотрел на себя в зеркало. Потом поморщился и принял новую позу, спрятав руки за спину. При этом он уперся о подставку грудью, закинул голову и повернул ее слегка вбок.