– Так здесь до кока-колы ближе, чем до сельтерской.

В это время зазвонил телефон. Милосердов поднял трубку. С минуту внимательно слушал.

– Что случилось? – заинтересовался Пушков.

– С пятого маршрута исследователи Руденок и Балаголов передали, что обнаружили в пределах Возмущения табун плывущих лошадей, и отключились со связи. Пеленг на локаторе есть, а на вызов не отвечают.

– Лошадей?! Откуда тут лошади? – Пушков в удивлении отодвинул от себя стакан.

– Извини, Юрий Павлович, мне надо в рубку связи, – не отвечая на вопрос, сказал Милосердов.

– Я с тобой, – поднялся с дивана Пушков.

В рубке радист, чернявый парень со взъерошенной шевелюрой, охваченной дужкой наушников, монотонно повторял вызов. Дежурный радиоинженер метался в тесном пространстве рубки и в бессилии грыз кончик шариковой ручки, часто поглядывая на круглый зеленый экран локатора. На мягко светящемся экране в разных местах вспыхивали пять ярких точек.

– Где они? – спросил Милосердов.

– Вот, – инженер ткнул ручкой в левый нижний сегмент экрана. – Проходимость сигнала отличная. И чего они? Выдумали каких-то лошадей…

– Передайте дежурному по базе, чтобы готовили вертолет и спасательный катер, – приказал Милосердов инженеру. И, повернувшись к радисту, добавил:

– Продолжайте вызывать.

– Что-нибудь серьезное? – забеспокоился Пушков.

– Меру серьезности происходящего в районе Возмущения никогда нельзя определить заранее, – ответил Милосердов. – Подождем, – и он стал наблюдать за экраном локатора, где безобидно и мирно ползали пять световых мушек. Пять сигналов, отраженных от исследовательских парусников.

Обстановка не располагала к разговору, и оба ученых молча слушали монотонный голос радиста.

Звуковой сигнал и лампочка встречного вызова" включились внезапно. Радист оборвал на полуслове очередной запрос. Милосердов, Пушков и радиоинженер придвинулись ближе к пульту.