Штирлиц чертыхнулся и, достав отвертку, полез внутрь рации. Через двадцать минут он вылез оттуда, недоуменно глядя на обугленный совок и пытаясь понять, что это такое. Решив не заниматься расследованием, он бросил совок в окно. Там раздалась возня и ругательства. Разведчик не знал, что не ему одному интересно, что же такое сообщит Центр. Штирлиц включил рацию и пошел искать радистку. Без радистки у Штирлица работа не спорилась. За неимением лучшего он за два дня обучил негритянку стучать по ключу обеими руками. Негритянка быстро поняла, чего от нее хочет Штирлиц и не сопротивлялась.

Из окна появилась заинтересованная физиономия Бормана. Ну? - вопросительно посмотрел он на Штирлица. - Чего тебе? - спросил Штирлиц. - Быстрей давай, попросил Борман. Думаешь, легко на карнизе висеть?

- Не знаю, - сказал Штирлиц, вытаскивая у Бормана из кармана моток веревок, четыре булавки и коробку кнопок. Борман угрюмо засопел и исчез в темноте, а Штирлиц задернул штору. Он не любил, когда кто-нибудь мешал ему работать с радисткой.

Посадив радистку, на стул он велел ей не дергаться и слушать. Негритянка обнажила белые зубы и надела наушники. Вскоре она стала записывать корявыми буквами:

" Говорит Киев. Киевское время ..."

Штирлиц громко сказал нехорошее слово радистке, но она не обиделась, потому что не поняла. Перестроив рацию, Штирлиц согнал радистку со стула и стал слушать сам. Истинное сообщение гласило:

" Алекс - Юстасу.

Товарищ Юстас!

По сообщениям доверенных лиц, некто из бывших офицеров Рейха собирается торговать наркотиками с США Найдите и обезвредьте. Алекс."

" Уже успели ", - подумал Штирлиц.

В окне показалась физиономия Бормана.

- Ну, как? - спросил он.

- Молча, - угрюмо сказал Штирлиц, отбирая у него очередную партию веревки, булавок и гвоздей. - И когда ты только успеваешь, - сквозь зубы процедил Штирлиц, бросая горлопанящего Бормана вниз. Там раздался грохот и возня.