Муха выбралась из своей тюрьмы и медленно полетела к окну, громко жужжа и брызгаясь чернилами. Штирлиц улыбнулся и два раза плюнул на пол. Он опять был прав. День медленно тянулся к закату. Лиловое солнце нежно коснулось вывески "Сегодня и ежедневно кроме субботы, четверга и понедельника у нас лучшие котлеты в штате Мэн", и Штирлиц, зевнув, достал из кармана пачку "Беломора".

Как всегда, делать было совершенно нечего.

В городской центр культуры - публичный дом, куда его звал мистер Томпсон, идти не хотелось - после вчерашнего дебоша болела поясница и там могли, по крайней мере, набить морду. Томпсону, конечно.

Штирлиц поскучал еще примерно час, затем смахнул с затылка пыль и отправился в коридор.

Напротив гипсового бюста Кеннеди стоял на четвереньках мистер Томпсон, прижимая обеими руками к тусклому мрамору пола простую фетровую шляпу. Он стоял неподвижно, но тем не менее старательно кряхтел. Штирлиц бросил зубочистку и подошел ближе.

- Кто у тебя там? - вежливо поинтересовался он.

Томпсон поднял к нему потную морду и плаксиво сказал:

- Во-вторых, не у меня, а у господина Министра обороны. А во-первых, я сам не знаю.

- Вредный ты, - сказал Штирлиц и приготовился дать Томсону пинка или подзатыльник. Но его что-то остановило прилипшая к пальцам, залежавшимся в кармане, жевательная резинка типа "Бубель-Гум спешал фор Штирлитц" - так было написано на пачке.

- А где эта интриганская морда? - спросил Штирлиц, отлепляя от пальцев липкий, но довольно жесткий продукт.

- Вы про кого, про господина Министра? Он ушел... ненадолго... ну, ему надо...

- Понятно, - сказал Штирлиц, приятно улыбаясь.

Из ватерклозета, располагавшегося в конце коридора, рядом с портретом Вашингтона, раздалось шипение и клокотание. Вскоре оттуда показался посвежевший и очень довольный господин Министр, вытирая мокрые руки о пиджак.