Двор был обычный, гнусный. Мамаши с детьми бежали к автобусной остановке. В доме напротив из такого же кухонного окна на Ковалева глядел старик в майке. Он методично махал гантелями. - Ты, собс-но... - хозяин появился в кухне. Он был голый до пояса, в выцветших и вытянутых на коленях спортивных штанах, босой. Лицо опухло, на животе синел кровоподтек. - Друг! Вова! - закричал Ковалев. - Я хочу выпить, понимаешь ты, или нет, скот ты без упрека! - Но ты, собс-но... - Вова скосил глаза на живот, оттянув губу, прищурил глаза и махнул рукой. - Собс-но, конечно... Наливай... Ковалев нашел другой стакан, плеснул. Они чокнулись. - За то, чтобы! - сказал Ковалев и выпил. Тут же поперхнулся, закашлялся и, выпучив глаза, бросился к раковине. Его вывернуло. - Собс-но, так и бывает, - меланхолично заметил Вова. -Натощак, оно... Он выпил и пока Ковалев обнимал раковину, немного оживился. - Нехорошо ты поступаешь, - сказал он, хрупая полуистлевшим соленым огурцом. Непорядочно. Пришел и начал блевать. Порядочные люди поступают наоборот. Он налил еще немного и снова выпил и снова закусил. Ковалев поплескал в лицо водой, нащупал рукой грязное полотенце, утерся, сел и улыбнулся, глядя светлыми, чистыми глазами. - Ну, вот и я, - сказал он жизнерадостно. - Здравствуй, Вова! Вова хрупнул огурцом. - Собс-но, порядочные люди сначала здороваются, а потом уже блюют. - Так то порядочные! - подхватил Ковалев. Он налил себе снова, развел водой, зажал нос и выпил. - Порядочные-то и на вокзалах не ночуют. - А ты ночуешь? - Да! Вова развел руками: - Тогда ты скот вдвойне. - Именно! Вдвойне! Уснул не помню как, а проснулся - игральный автомат под ухом щелкает. Ну, что ты будешь делать? Встал с лавки и пошел. Только в себя начал приходить - милиционер. Хвать меня, гад, и потащил в кутузку. Еще руку вывернул... -Он пощупал руку. - До сих пор больно, гадство. - А потом? - А потом, Вова, в их рядах нашелся Иуда. Он меня выпустил. Вова подумал, отрыгнул и сказал: - Не верю. Они выпили снова и закурили.