—   Говори, о вождь!— сказал Вомар, который читал романы Майи.

—   Уважаемые друзья,— произнес Каганек,— сегодня мы идем на исповедь. Я надеюсь, никто не окажется негодяем и ник­то нас не выдаст. Тот, кто собирается признаться на исповеди, что он член общества «Чертово копыто», пусть выйдет вперед, и я его застрелю!

—   Но ведь существует тайна исповеди,— заметил Балушка, сознавая, что самый отчаянный драчун в классе — это он сам.— Во всяком случае, я в этом на исповеди признаюсь. Поп об этом раззвонить дальше не посмеет. Он должен для этого получить разрешение папы римского. А я грешить не намерен. Если ты хочешь, Каганек, попробуй пойди-ка против меня — я с тобой разделаюсь.

Председатель Каганек плюнул.

— Предатель! — патетически воскликнул он.— Всякий, кто тебя встретит, вправе убить тебя, как щенка!

В разговор вмешался Вулчек.

— Балушка исповедуется только попу. А без папы римского сказать об этом директору поп не посмеет. Он должен поехать за разрешением в Рим, а папа может еще и не позволить. Я однаж­ды читал в журнале «Райский садик», как один человек признался на исповеди в убийстве купца, а назавтра должны были каз­нить невинного человека. Священник не мог ничем помочь, он обязан был хранить тайну исповеди. Тогда он телеграфировал в Рим, но, пока пришел ответ, невинного человека повесили.

Все заспорили, почему же настоящий убийца пошел не к судье, а к священнику.

Балушка за него вступился:

—  Ведь он знал, что священник не имел права сказать кому-нибудь. А судья велел бы арестовать убийцу. Я — как тот раз­бойник. Но я покаюсь.

—  А почему же все-таки?

— Потому что я боюсь попасть в ад,— ответил Балушка.

Все с любопытством   на   него  посмотрели. Самого сильного мальчишку из второго класса, Калисту, одолевает, а сам в ад по­пасть трусит.

—  Да почему ты ада-то боишься?

—  Будто ты сам не боишься?