Приняв начальственный гнев за указание, левый санитар, которого к тому же во время схватки слегка обсдало, размахнулся и съездил Блюеву по уху.

— Что это?! — жалобно воскликнул юнкер.

— Контузия, вашебродь, гранатой, — ехидно отозвался правый санитар, отвешивая здоровенную затрещину по другому уху. Слова посредника начинали казаться Блюеву весьма недалекими от истины.

В итоге от оплеухи по затылку Юлюев повалился в сено повозки, почти бездыханный, но с радостной и злорадной мыслью в левом полушарии: "Хрен, я вам крикну — За империю!", потому что в сене он наткнулся на припрятанную бутыль сидра.

Посредник, к тому времени изрядно утомившись с Блюевым, стал приказывать пьяному Слонову поднимать взвод в атаку, что удалось сделать только с четвертой попытки, поскольку выяснилось, что поручик невменяем. Измученный посредник начал как можно грубее разъяснять ему боевую задачу: "В атаку, понимаешь, козье рыло!"

Наконец Слонов густо рыгнул, что обычно означало у него "так точно" или «слушаюсь» и двинулся вдоль окопов.

— Взвод! В атаку! — сумел прохрипеть он, наклоняясь к юнкерам, причем, на втором окопе от тошноты его передернуло и прямо на дембельскую фуражку Адамсона.

— За Импера-а-а!.. — завизжал, не помнящий себя, выведенный из равновесия и серьезно обгаженный Адамсон.

Стремглав выскочив из окопа, Адамсон неохотно зашагал прямо в поле. За ним понеслись с деревянными ружьями наперевес все остальные.

7

Начальник авиадесантных частей армии Швецкого Союзника барон фон Хоррис де Секс-Мерин летать не умел.

Однако, в день описываемых событий он все же не удержался и поднялся в воздух. Поводом для того было настоятельное приказание из Ставки фельдегеря авиации и главы Ставки адмирала Нахимовича.

Увешанный вымпелами и бомбами, как бы для парада, командирский дирижабль Хорриса величаво парил над крышами города с названием Же.