- Ну, как тебе наши руины?

- Они милы моему сердцу, - отозвался Штирлиц. - Слушай, а чего это ты называешь этот дом руинами?

- Ходят слухи, что в нашем районе объявились террористы. В соседний дом они уже подложили бомбу, недавно все взорвалось. Вот, посмотри...

Штирлиц посмотрел на руины соседнего дома. В общем-то ничего примечательного. В 1944 году он видел кое-что и похлеще, правда, в Германии. "Ну, там во всем опередили нас", - подумал Штирлиц.

- Максим, а ты сейчас откуда прибыл? Из Южной Родезии, что ли? Ты так загорел!

Не отвечая, Штирлиц мягко разжал руки старика на своем плече, который, казалось, вцепился в свое прошлое, и вошел в подъезд. Там тоже все было по-старому. Штукатурка на стенах местами осыпалась, а почтовые ящики выгорели от многочисленных поджогов.

Штирлиц быстро поднялся пешком на третий этаж, предусмотрительно не пользуясь лифтом, который мог застрять дня на два, так что потом не вылезешь. Он позвонил в квартиру 47, где когда-то жил некоторое время со своей женой, пока ему не дали одно важное задание. За ним, разумеется, дали еще одно и так далее.

Он позвонил. Ему открыла незнакомая женщина, наставив на него газовый пистолет.

- Чего надо?

- Мне бы Исаеву, - сказал Штирлиц вежливо.

- Нет здесь таких, и сколько себя помню - не было.

- А соседка ваша... Как ее зовут?

- Так я тебе и сказала, а потом ты к ней позвонишь и топором ее кокнешь, да?

Штирлиц посмотрел в глупые глаза ворчливой женщины, но ничего знакомого в них не признал. Он порылся в своей памяти и выдернул имя:

- Евдокия Апполинарьевна еще проживает в соседней квартире?

- Ну, проживает.

- Спасибо за помощь, - ответил Штирлиц и повернулся спиной, показывая, что разговор на этом окончен.

Женщина закрыла дверь. Штирлиц позвонил соседке, которую когда-то знал. Один раз у них даже произошла какая-то глупая, но душевная сцена.

- Максим, ты что ли? - спросила незаметная даже на таком расстоянии старушка. - Проходи, сколько лет тебя не видела. А ты совсем не изменился...