— Игорек, я выпила. Теперь ты!

— Не хочу. Пейте сами!

— А чего это мы вдруг на «вы», не ломайся!

Мыловидов машинально кивал, не слушая Иришину болтовню, соображая, как спасти жизнь. А эта идиотка раскраснелась, клала руки куда ей надо, пыталась поймать губы, а он отбивался:

— Как вам не стыдно! Что вы себе позволяете! Ирина, простите, не знаю отчества! Муж — офицер Советской Армии! Наш защитник! А вы только в поезд...

— Муж это муж, а поезд это поезд! — хохотала Ириша.

Еще немного, и произошло бы непоправимое! Игорь Петрович высвободился, рванул дверь: «Помогите!»

— Ну и дурак! — сказала Ирина, укрылась одеялом и всхлипнула: — Дураки вы все!

Игорь Петрович скоренько собрался и выскочил в коридор. Куда податься? В любом купе могли ждать новые неприятности. Игорь Петрович заглянул к проводнице:

— Простите. Я храплю, даме мешаю. Может, есть свободное местечко переночевать?

— Идите на восемнадцатое, — зевнула девица. — У меня там один храпун спит. Давайте на пару.

Мыловидов нашел купе по звуку. Храпели действительно здорово. Не зажигая свет, он лег, не раздеваясь, и оставил незапертой дверь на случай, если придется катапультироваться. Игорь Петрович не спал. Сквозь храп соседа ему слышался стук копыт коня. Это полковник нагонял поезд и размахивал монтировкой.

Наконец варфоломеевская ночь кончилась. Поезд прибыл в город‑герой Ленинград. Мыловидов с измятым, как после загула, лицом, вышел в коридор и налетел на Ирину. Она была свежа, как майская роза. Улыбнувшись, сказала:

— Игорек, поднеси чемодан, побудь мужчиной.

За ее спиной в купе, мурлыча, одевался тот самый мужчина, который отказался спать с Мыловидовым. Его глаза уже не горели жарким огнем, они тихо тлели. Игорь Петрович задохнулся то ли от ревности, то ли от обиды: «Со мной спать не захотел, гад!»