Мой взгляд упал на магнитофон. Это была, пожалуй, единственная вещь в машине, которая содержалась в должном порядке. От магнитофона расходился пучок толстых проводов, прилепленных скочем к передней панели, к дверцам и даже к потолку. Провода шли к динамикам, установленным в крошечной кабине, казалось, повсюду.

Делать было нечего. Я вздохнул и включил музыку. Разом исчезли все звуки, доносившиеся снаружи. Мощный удушающий ритм техно заполнил кабину, и, сквозь неплотно прилегающие двери вырвался на улицу.

Я осторожно включил мотор. В акустическом плане ничего не изменилось. Я несколько раз газанул. В кабине по-прежнему была слышна лишь музыка. После рева мотора, безобразный техно звучал, как изысканные пассажи Моцарта.

И тут в моем оглушенном неимоверным грохотом сознании произошел перелом. Мне уже нравилась моя машина, и то, что я не слышу ее рева. Я оценил глубокую мудрость Йоси, установившего в машине магнитофон с динамиками, и записавшего на пленку эту дурацкую музыку. Я больше не сердился на него за обман.

Я ехал по городу, купаясь в волнах ревущей музыки, и улыбался. Я прошел очень важный этап адаптации к израильской жизни. Теперь и в самом деле все будет «бесэдэр».

Ноябрь 2007

Израиль

Новый год в начале осени

С раннего утра город бурлит. Это не та деловая суета, которую можно увидеть каждое утро в рабочий день. Сегодня все по-другому. Праздник.

По еврейской традиции праздник начинается вечером, с появлением первой звезды. А день оставлен для предпраздничной суматохи.

Магазины переполнены. Постороннему наблюдателю может показаться, что город готовится к многодневной осаде. Но посторонних наблюдателей здесь нет. Все жители знают — все будет съедено сегодня вечером.