Три милиционера, два криминалиста, собака и двое подозреваемых, выполняя приказ майора, расположились на земле, метрах в двадцати от юрты Бастурхана...

– Долго еще ждать? – спросил очкастый сержант. Он посмотрел на прикорнувшую в его ногах, тихо похрапывающую собаку, оттянул рукав форменного халата, посмотрел на наручные часы. – Целый час уже торчим.

– А куда нам спешить? – вяло отозвался рослый сослуживец. Он перевернулся на другой бок, подложил под голову мощную, сжатую в кулак кисть. – Допрос – дело нешуточное...

Прошел еще час. Потом еще один. Потом еще. В юрте гремела музыка, слышался смех, кто-то что-то громко говорил, его перебивал другой голос, затем опять звучал веселый смех. Раза два или три майор с Бастурханом выходили, мочились на угол юрты последнего, затем, справив свои дела, опять скрывались внутри. Тулен-Джерби провожал их злым взглядом... Когда солнце находилось уже в зените, входной полог юрты резко распахнулся и вышедший майор некоторое время с недоумением щурился на вскочивших при его появлении милиционеров.

– Бастурхан не виноват, – наконец сказал он строго, нетвердой походкой приблизившись к подчиненным. Для убедительности майор потряс исписанным мелким почерком листком протокола. – Этих... – он покачнулся, мутно посмотрел на Таджибека с Богурджи, – развязать и отпустить к чертовой матери. Ты же... – он повернулся к обмякшему Тулену-Джерби, – иди, штопай свою юрту и впредь не сочиняй небылиц. Небось, сам себя обворовал, хотел получить страховку? Молчать! – рыкнул он, заметив, что юртмен порывается что-то сказать. – Здесь вопросы задаю я! Сторожи свою юрту сам или заведи собаку, пусть она сторожит. – Он ткнул пальцем в сторону мгновенно вскочившего и радостно завилявшего хвостом служебного пса и икнул. – Транспорт сюда! – крикнул майор и отвернулся от юртмена, окончательно потеряв к нему интерес.