— Ура! — завопила толпа.

— Ура! — заорал Акридж и помчался в артистическую поздравлять своего героя.

А я поспешил домой. Я уже докуривал СБОЮ последнюю трубку и собирался лечь спать, как вдруг услышал оглушительный звонок. Затем в передней раздался голос Акриджа.

Я был слегка удивлен. Я не ждал его сегодня к себе. Он собирался угостить мистера Биллсона ужином. А так как мистер Биллсон не привык к хорошим ресторанам, я думал, что они уехали куда-нибудь на край города, в какой-нибудь дешевый трактир. Но раз Акридж Пришел ко мне, значит, ужин не состоялся. А если ужин не состоялся, следовательно, произошло какое-то несчастье.

— Дай мне выпить, старина, — сказал Акридж, врываясь ко мне в комнату.

— Что с тобой стряслось?

— Ничего, старина, ничего. Я — погибший человек, — вот и все!

Он налил себе стакан виски с содовой и осушил его залпом. Я с сочувствием смотрел на своего гостя. Я знал, что случилась трагедия. Еще полчаса назад он кипел от радости, а теперь был воплощением горя. В голове моей мелькнула мысль, что, может быть. Свирепому Биллсону после моего ухода был вынесен другой приговор. Но через секунду вспомнил, что приговор судьи был окончательный. В таком случае Акриджу надлежало бы ликовать и смеяться, а он…

— Что с тобой стряслось? — снова спросил я.

— Я сейчас расскажу тебе, что со мной стряслось, — простонал Акридж, наливая себе стакан сельтерской. Он напомнил мне короля Лира. — Знаешь, сколько мне заплатили за сегодняшнее выступление? Десять фунтов. Десять жалких фунтов, и ни гроша больше! Вот что со мной стряслось!

— Ничего не понимаю!

— Цирком была назначена награда всего в тридцать фунтов. Двадцать победителю и десять побежденному. Итак, на мою долю досталось всего десять фунтов. Понимаешь ли, десять! Ну, на кой черт мне эти мизерные деньги!

— Но ведь Биллсон говорил тебе…

— Он говорил, что мы получим двести фунтов. Но этот тупой, безмозглый осел не объяснил мне, что нам дадут эти деньги, е с л и о н б у д е т п о б и т.