Идею подхватили моментально. Тысячи рук, держащих зажигалки, взметнулись вверх. Шоу должно продолжаться. Я вздохнул. Набрал в легкие побольше воздуха и едва открыл рот, как женщина в первом ряду ахнула. Я поднял вверх глаза и увидел, что на меня с нарастающей скоростью летит огромный софит... Едва успеваю увернуться. Публика в экстазе. И здесь на бурных овациях на сцену поднимается потертая стриптизерка лет тридцати—сорока девяти, которая в годы своей юности работала в том самом клубе, где я начинал карьеру конферансье.

— Ромочка, поздравляю тебя от имени всех блядей города Москвы и торжественно вручаю тебе целых полторы бутылки портвейна. Пока несла от магазина — не смогла удержаться и попробовала, — заявила она.

— Пошла на хуй, — леденея от ужаса, сквозь зубы цежу я и с содроганием понимаю, что микрофон уже починили. Зал снова замер. «На х...й!» — понеслось по всем просторам необъятного кремлевского зала. Охрана вскочила с мест и уже тащит за кулисы возмутительницу спокойствия. Из ее ридикюльчика со сломанным замочком сыплется различного рода дрянь: дешевые презервативы, конфеты-сосучки, тампаксы-затыкучки, «Беломор», помада и доисторический мобильник, звонящий почему-то так же, как и мой...

...Где-то в глубине комнаты взвыл мобильный. Обычно я кладу его на тумбочку рядом с кроватью, но вчера было не до этого: день рождения — святое дело. Пришлось встать и, с трудом разлепив глаза, добрести до кресла, где валялся смокинг, в кармане которого надрывался «Верту». Интересно, если я с пьянками завяжу, подобная хрень будет сниться или нет?

— Але, Роман Львович? — В трубке неприятный и, что еще более непереносимо, незнакомый мужской голос с сильным провинциальным акцентом. — Я купил номер вашего телефона и у меня есть для вас специальный проект! Давайте встретимся.

— Как купили?

— Как все! За триста долларов.

И кто, интересно, продает мой номер кретинам, звонящим в такую рань?! Но немедленно это выяснить сил не было. Тип взял меня тепленьким.