Сказано – сделано. Мы выпили по стакашку и Григорий Евстигнеевич стал до меня домогаться – расскажи ему, да расскажи детектив из жизни. Я пораскинул умишком, порылся в своей богатой на приключения памяти и начал:

Ты же знаешь, Григорий Евстигнеевич, где я работаю. А работаю я сапожником. И был у нас начальник снабжения по фамилии Прищепкин. Деловой, как швабра. Худющий, чернявый, да въедливый. Взял как-то этот Прищепкин партию новых женских сапог и поехал с ними в Минск контакты деловые налаживать. Не знаю, какие и с кем он там контакты налаживал, только вернулся радостный, как поросёнок в луже. С комбината уволился, потому что стал этим самым дистрибьютером, – вот слово поганое какое, – Минского автомобильного завода. И не только стал этим самым, но и бумаги с собой соответствующие привёз.

Ну и вот. Уволился этот самый Прищепкин и поехал со своими бумагами на Украину. Так и так. Не нужны ли вам, ребята, новые МАЗы. Ребятам МАЗы, конечно нужны, только платить им было чисто нечем. Прищепкин и тут проявил сознательность и согласился взять сахарком. И пока ребята по сусекам скребли, да сахарок искали, Прпищепкин очутился уже в Тюмени, где за обещаный сахар и машины ему дали три состава нефти, которая, вроде должна была пойти в Мажекяй. Только нефть вместо Мажекяя попала почему-то в Польшу. Сахар оказался зачем-то во Франции, а какая-то израильские лохи сделали ему предоплату за всё те же МАЗы.

А потом всё выяснилось и стали нашего Прищекпкина ловить. Все, кому не лень ловили, а он спокойно попивал портвейн на своей вилле в Португалии.

– А потом? – спросил заинтерисованно Григорий Евстигнеевич и разлил остатки.

– А потом – суп с котом, – радостно отозвался я и закурил для полноты вкусовых ощущений.

– Потом стал этот Прищепкин своих родителей за бугор вытаскивать.