– Скажи, любезный, что же она, действительно… женщина была?…
Дорога снова круто поворачивает, и снова тоненький, хрупкий мостик робко перекидывается через поток.
Он весь звенит и дрожит, словно от страха, словно хочет сказать нам: «Уж не знаю, доведу ли я вас до того берега…»
– Ямщик, – спрашивает моя спутница, – а где же будем ночевать?
– Да уж нужно до Казбека добраться, а завтра рано утром выедем и к обеду в Млетах будем.
Млеты – конечный пункт нашего путешествия. Далее, как нам говорили, горы уже не так красивы и после Дарьяльского ущелья представляют мало интересного. Из Млет мы вернемся тою же дорогой во Владикавказ.
– А хорошие ли там комнаты для ночлега? – спрашиваю я.
– Еще б те нет! На каждой станции три отделения: одно для дам, одно для мужчин и одно для генералов.
– У вас на Кавказе, голубчик, генералы, верно, третьим полом считаются? -
Ямщик не отвечает. Мимо нас с грохотом, треском и трубным звуком проносится «карета скорби». Долго потом через клубы пыли чудятся нам какие-то сдавленные стоны, мольбы и насмешливый хохот. Меня охватывает такое настроение, будто мы увидели проклятого «летучего голландца», и раздавшиеся затем слова ямщика «гроза будет» кажутся мне прямым последствием зловещей встречи.
Начинает темнеть. Лиловые тучи медленно опускаются на широкие каменные плечи утесов и, тихо покачиваясь, прильнули к ним.
На станцию «Казбек» мы приехали поздно ночью, продрогшие и промокшие под проливным дождем. Мы действительно нашли хорошие комнаты, удобные постели и порядочный ресторан.
В столовой уже было несколько путешественников, таких же мокрых и голодных, как мы. Около нас поместился господин с самым туземным носом и таковым же костюмом.
– Дайте мне что-нибудь, шашлык и что-нибудь, форель, – гордо приказывал он и повторял свое приказание такое бесконечное число раз, что я поняла, что это делалось не без умысла. Он, очевидно, рассчитывал произвести на нас впечатление. И кто знает! Может быть, уже не одно женское сердце погублено и разбито этой властной фразой.