Конечно, треклятая няня хотела вызвать хозяйку и врача, но он ее одолел на том условии, что она принесет ему грелку и кашку. Она принесла их; и он попросил не беспокоить его до утра.

Потом все пошло гладко. В 10.30 он встал, спустился по трубе, схватил такси — и ровно в 11.15 входил к «Марио». Через несколько минут явилась и Валерия в ослепительном платье из какой-то мягкой ткани.

С тех пор как Бинго целовал ее под омелой, многое изменилось. Их связывала чистая, спокойная дружба, которая нередко сменяет кипение страстей. Он был ей как старший брат и, по-братски убедив, что шампанское вредно для здоровья, перешел прямо к делу.

— Встретил сегодня твоего повелителя, — сообщил он. — Выпьем за него.

Бинго не мог бы заказать устриц, но если бы мог, подумал бы, что Валерии попалась плохая.

— Повелителя? — с чувством сказала она. — Выпьем? Ну, знаешь! Если это чучело наступит на банановую шкурку, буду очень рада.

— А что случилось? — спросил Бинго. — То-то он не в себе.

Валерия легко скрипнула зубами.

— Что случилось? А вот что. Сидим в гостиной, болтаем, и я прошу: «Ты не ляжешь на пол? Сирил хочет вылизать кому-нибудь нос». — «Нет, — говорит, — не лягу». — «То есть как?» — «А так. Не лягу, и все». Конечно, я вернула ему кольцо и письма.

— Ай-я-я-яй! — заметил Бинго.

— Что ты хочешь сказать?

— То.

— Разве я не права? Ты пойми, в этическом смысле…

Бинго вошел в роль старшего брата.

— Надо, — сказал он, — взглянуть и с другой точки зрения. Хорес — тонкая душа. Мало того, он горд. Может ли тонкий и гордый человек пресмыкаться перед спаниелями? Нет, не может.

Если бы Валерия была не так красива, мы бы решили, что она хрюкнула.

— Да? — спросила она. — Что я, по-твоему, дура? Он просто придрался к слову, воспользовался случаем. Все ясно, он любит другую, только ждал предлога. И пожалуйста, не скалься, как пучеглазая гиена.

Бинго объяснил, что его позабавило занятное совпадение: Хорес обвиняет в том же самом ее.