– Я полагал, ваш слуга сообщит вам об этом, – сказал сэр Родерик. – Я встретил его после ленча и просил передать, что мы намереваемся совершить обмен.

Я пошатнулся. Нет, пошатнулся – слабо сказано. Новость была столь сногсшибательная, что даже не то что застала меня врасплох, а, можно сказать, послала в нокаут. Что же это получается?! Выходит, Дживс заранее знал, что в кровати, которой я готовлю участь игольной подушечки, будет спать этот старый брюзга! Знал – и позволил ринуться навстречу судьбе, не предупредив ни словом? Нет, это было выше моего понимания. У меня просто земля ушла из-под ног. Да, практически ушла.

– Вы сказали Дживсу, что будете спать в этой комнате? – просипел я.

– Да. Зная о вашей с племянником дружбе, я желал застраховаться от подобного визита. Признаюсь, мне не пришло в голову, что этого визита можно ожидать в три часа ночи. Какого дьявола вы рыщете по дому в такое время? – рявкнул он, внезапно рассвирепев. – И что это у вас за штука в руке?

Тут я заметил, что по-прежнему сжимаю палку с иглой. Клянусь честью – в эмоциональном смерче, порожденном откровением о Дживсе, я совершенно упустил из виду этот деликатный предмет.

– Это? – сказал я, – Ах, да.

– Что значит «ах, да»? Что это?

– О, это долгая история…

– Ничего, у нас вся ночь впереди.

– Ну, тогда начнем. Прошу вас мысленно вернуться на несколько недель назад: итак, я сижу в «Трутнях» после обеда, безобидный как младенец, и умиротворенно курю сигаре…

Сэр Родерик меня не слушал. Он вглядывался в край кровати, откуда на ковер уже капала вода.

– Боже праведный!

– … курю сигарету, весело и непринужденно болтаю о том о сем…

Этот тип опять отвлекся. Он поднял простыни и уставился на трупик грелки.

– Эт-то… ваших рук..? – удушливо прохрипел он.