— Видимо, вместе ехали.

— Ах, вон что! Я удивилась, потому что мы с ним не знакомы.

— Кто не знаком, а кто и знаком. Сорок лет назад мы вместе учились. Слава богу, с тех пор не виделись. Псих, — пояснил сэр Эйлмер.

— Да, я слышала, что он большой чудак. Что там? Вроде бы машина. Наверное, это Реджинальд. Ты бы вышел к нему.

— Не выйду, — сказал сэр Эйлмер. — Подумаешь, Реджинальд! Рассыпется он, что ли? Я доскажу про Уильяма.

— Ну, конечно! Доскажи, дорогой. Как он странно поступил. Объяснил он что-нибудь?

— Объяснил, только врет. Заснул, видите ли! Не-ет, не заснул, а струсил! Вот уж жаба так жаба! Бросить на меня викария с женой, оркестр, бойскаутов десять штук, четырнадцать воскресных деток! Я их всех развез по домам. Ничего, обошлось, хотя детки очень косо смотрели, чудом удержал.

— Как ты замучился, дорогой!

— Это бы ничего! Другое плохо, голосов сто на этом потеряю.

— Ну что ты, дорогой! Ты же не виноват.

— Какая разница? Люди — кретины. Такая новость разлетится мгновенно. Если человек сел в лужу, голосовать за него нельзя. А главное, ничего не поделаешь. Такого верзилу не выпорешь… ВОЙДИТЕ!

Дверь отворилась, вошла Джейн, горничная леди Восток.

— Вас просят к телефону, миледи, — почтительно сказала она. — Это викарий.

— Спасибо, Джейн. Сейчас иду.

— А я, — прибавил сэр Эйлмер, огорченно фыркнув, — пойду поздороваюсь с этим чертовым Реджинальдом.

— Ты не забудешь, о чем просила Гермиона?

— Куда там! — мрачно отвечал баронет. Он не сомневался, что будущий зять — такой же хлыщ и кретин, как все нынешние, но из страха перед дочерью готов был ворковать, словно голубь, насколько это доступно человеку, способному в самом лучшем случае провозгласить воинственный тост.

Войдя в гостиную, он никого там не застал, но губернаторы умеют справляться с неожиданностями. Когда губернатор видит, что в гостиной нет гостя, он не гадает и не страдает, а набирает воздуха в легкие и кричит: