— Чтобы расплатиться. — добавил Юкридж.

— Расплатиться! — не веря своим ушам, воскликнул мистер Никерсон.

— Вот! — Юкридж великолепным жестом швырнул деньги на стол.

Теперь я понял, почему этот могучий ум предпочел мелкие купюры. То было дивное зрелище. Из открытого окна подул лёгкий бриз, и куча денег зашелестела так музыкально, что суровость мистера Никерсона испарилась, как дыхание с запотевшего лезвия бритвы. Секунду он оцепенело глядел на нас, и слегка покачнулся; но сразу же оправился, и начал собирать деньги, с видом благожелательного епископа, благословляющего паломников. В его жизни словно взошло солнце.

— Что же, спасибо вам, мистер Юкридж. — сказал он. — большое спасибо. Надеюсь, вы не держите на меня зла?

— Только не я, старина! — приветливо отвечал Юкридж. — Дело есть дело.

— Вот именно.

— Ну, думаю, мне следует забрать собак. — продолжал Юкридж, угощаясь сигарой из коробки, которую он только что обнаружил на каминной полке. Еще две сигары он с самым дружелюбным видом засунул в жилетный карман. — Чем скорее они будут у меня, тем лучше. Они потеряли целый день обучения.

— Конечно, мистер Юкридж, разумеется. Они в саду, в сарае. Я вам сейчас же их приведу.

Он вышел из комнаты, что-то заискивающе бормоча.

— Удивительно, как эти ребята любят деньги — вздохнул Юкридж. — Мне неприятно на это смотреть. Прескорбное зрелище. У этого негодяя глаза горели, прямо-таки горели, дитя мое, когда он сгребал мои деньги. Хорошие тут сигары. — добавил он, прикарманивая еще три штуки.

Снаружи послышались нетвердые шаги, и в комнате снова появился мистер Никерсон. Что-то тяготило его. Обрамленный бакенбардами взор остекленел. Нижняя губа (хоть ее и нелегко было разглядеть сквозь джунгли), скорбно повисла. Он был похож на малого пророка, которого шмякнули за ухом мешочком с песком.

— Мистер Юкридж!

— Да?