— Со… бачки!

— Ну?

— Собачки!

— Что такое?

— Они ушли!

— Ушли?

— Убежали!

— Убежали? Как они, к дьяволу, могли убежать?

— Кажется, в задней стене сарая одна доска плохо держалась. Собачки, должно быть, пролезли под ней. Их и след простыл.

Юкридж в отчаяньи воздел руки горе. Он раздулся, как аэростат. Его пенсне закачалось на носу, макинтош угрожающе зашуршал, и воротничок соскочил с запонки. Он треснул кулаком по столу.

— Черт знает что!

— Мне чрезвычайно жаль…

— Черт знает что! — кричал Юкридж. — Это невыносимо. Это гнусно. Я приехал сюда, чтобы открыть огромное предприятие, которое должно было в конце концов принести процветание всей округе. Мне только-только хватило времени оглядеться и разработать предварительный план, как приходит этот человек, и крадет моих собак. А теперь он говорит мне с беззаботной улыбкой…

— Мистер Юкридж, я уверяю вас…

— Говорит с беззаботной улыбкой, что они убежали. Убежали! Куда убежали? Да они теперь, черт побери, могут быть где угодно. Вряд ли я их еще когда-то увижу. Шесть дорогостоящих пекинесов, уже практически обученных для сцены, которых можно было продать с огромной прибылью…

Мистер Никерсон что-то виновато промямлил и вытащил из кармана мятый пучок банкнот, который попытался сунуть Юкриджу. Тот презрительно отмахнулся от денег.

— Этот господин, — рявкнул Юкридж, широким жестом указывая на меня — между прочим, адвокат. Весьма удачно, что сегодня он ко мне приехал. Вы внимательно наблюдали за тем, что здесь произошло?

Я сказал, что наблюдал очень внимательно.

— Вы полагаете, что суд примет мой иск?

Я ответил, что это представляется мне весьма вероятным. Заключение эксперта довершило крушение мистера Никерсона. Почти в слезах, он совал Юкриджу банкноты.

— Что это? — надменно вопросил Юкридж.

— Я — я подумал, мистер Юкридж, что, если бы вы согласились принять свои деньги назад и — и считать инцидент исчерпанным…