Данила сказал чуть слышно:

- Утопить никогда не поздно...

Гость сделал вид, что не расслышал, и продолжал глухо:

- У Силина закопанный хлеб нашли, а у Шитракова - оружие. Тоже он устроил - со своими босяками... И в стенгазете опозорил... - У Кулуканова задёргалась щека, он потрогал её пальцами. - Я к вам за помощью... Поможете?

Дед зашевелился:

- Так ежели сможем, с нашей радостью, Арсений Игнатьевич.

- Так вот... Скоро ко мне придут имущество описывать, чтоб в колхоз передать... - Он вдруг поднялся, сжав губы, шумно задышал через нос. - Не дам проклятым! Ничего не дам! Спалю лучше! И хлеба не дам! Серёга, вы с Данилой сегодня в сарае яму выкопайте. Незаметно чтоб... А ночью хлеб перевезём и зароем. У вас искать не станут.

Он тяжело опустился на скамью и, помедлив, прибавил:

- Треть хлеба возьмёшь за это себе, Серёга.

... Павла ночью разбудил плач Романа. Усталая мать крепко спала - не слышала.

- Ромочка, ну спи... Ну спи ж, братик...

Федя, свесившись с печи, смотрел в окно.

- Паша, глянь, что там?

Над двором жёлтый месяц, и на земле от него светлые полосы. Прямо перед окном - забор деда Серёги! За забором двигаются чьи-то тени.

Павел неслышно спустился с крыльца, прильнул к щели забора.

Во дворе деда Серёги фыркают лошади. Трое - дед Серёга, Данила, Кулуканов - снимают с ходка полные мешки, торопливо носят в сарай. Бабка Ксения у ворот, никак не может справиться с засовом.

- Паш, а кони-то кулукановские, - слышит Павел шёпот за спиной. Оглянулся - рядом Федя вытягивается на цыпочках.

- Чего ты пришёл?

- А ты побежал, и я тоже...

- Ладно, ладно, ступай спать.

Федя послушно уходит. Павел всматривается. Что бы там могло быть? Прячут зерно в яму. У деда столько хлеба нет. Ясно - зерно кулукановское. Вот гады! Сгноить хотят.