- Неладно ты, внучек, про отца говоришь!

- А пускай он не делает, что не полагается! Он думает, что председатель, так ему всё можно!

Трофим сурово сдвинул брови.

- Так... - заговорил он в тишине, растягивая слова. - Выходит, стало быть, по-твоему, я - вор?

Он рывком сдёрнул с рубахи ремень.

- Брось, Трофим! - Дед удержал его за рубаху. - Слышишь, брось! Мал он, зелен... Вырастет - поумнеет.

- Так я тебе покажу, какой я вор! - Трофим рванул затрещавшую рубаху из рук деда, шагнул к сыну.

Татьяна вскочила, стала перед мужем:

- Не тронь Пашку! Слышишь? Не тронь!

Он грубо толкнул жену, взмахнул ремнём.

Павел ждал этого движения и, согнувшись, скользнул в сторону. Ремень стегнул по скамейке. Мальчик распахнул окно, выпрыгнул в темноту.

С крыльца сбежал всхлипывающий Федя, подошёл к брату:

- Пашк... побил больно.

Потом вышел дед, окликнул Павла:

- Дурень, ведь отец-то пошутил... - Он протянул мальчику конфету: - Возьми. А ночевать, ребятки, вы нынче ко мне идите, а то прибьёт вас отец. Смотри - расходился... Да возьми конфету, ведь пошутил он.

Павел в нерешительности помедлил, но конфету всё-таки взял.

3

Высокий, широкоплечий Василий Потупчик вышел на крыльцо. Щуря глаз, взглянул на небо.

На крыльце сидела его дочка, тринадцатилетняя Мотя. Рядом с ней - на корточках Павел и Яков. Все трое что-то горячо обсуждали. Увидев Потупчика, они замолчали.

- Папанька, ты чего смотришь? - спросила Мотя.

- Снова дождь собирается. - Он почесал рыжую бороду - Хотел на ночь к озеру идти - не придётся. А вы чего тут заговорничаете?

- Да так, про разные дела.

- Дела! Смотри, какие люди деловитые! - Он басисто рассмеялся.

Ребята продолжали разговаривать вполголоса, нетерпеливо перебивая друг друга. Звякнула калитка. Босоногая Мотя прыгнула с крыльца навстречу вошедшему человеку.