- Ладно, кум, понарассказывал ты мне страхов на ночь, как теперя усну?

                       - Дык, сам просил! Давай укладываться. Поздно ужо!

                       Мужики долго ворочались на своих возах, пока сон не сморил обоих…                          

                       Митрий спал чутко и сразу проснулся, услышав, как испуганно заржала его лошадь. Он вскинулся на возу и обмер – невдалеке, у кромки леса пляшут-мятутся синие огоньки. Будто толпа людей мельтешит туда-сюда, и у каждого в руке синяя свечечка. Смекнул тут Митрий, что видит он перед собой души убиенных селян. Рука потянулась — осенить себя крестным знамением, да вдруг услышал он  чей-то голос:

                       — А погодь-ка, Митрий...

                       Голос тихий, звучит издалека, а вот чудо - будто ему в самое ухо кто-то шепчет. И холодным дыханием овеяло затылок — ну, словно сзади кто-то стоит и дышит в спину. Дернулся он  обернуться, да тот, неведомый, опять шепчет:

                       — Нет, брат, не оглядывайся...

                       — Кто тута? — ни жив, ни мертв прохрипел задушливо Митрий, и едва не рухнул с воза, когда услышал:

                       — Я это - брат твой Кузьма... Христом-богом прошу тебя, Митрий, упокой мою душеньку. И всех селян наших, невинно убиенных разбойниками. Поставь святой крест над нами, тогда обретем мы покой. Слышишь? Заради твоей бессмертной души…

                       И шепот утих — только чуть слышный шелест за спиной послышался. А синие огоньки сей же миг погасли.

                       Тут Митрия такой страх взял, что завыл он в голос.

                       Испуганно подскочил на своём возу Захар. Насилу кума успокоил, но глаз уж до утра не сомкнули — просидели под телегами, тесно друг к дружке прижавшись, зубами дробь выбивая и непрестанно крестясь.