Надо полагать, он впервые совершил ошибку, использовав в качестве посредницы Юфимию Барбер. Я сомневаюсь, что он представлял себе, что идет по ее следам. И наверняка никто из шестерых, написавших мне о ней, не мог догадаться об истинной роли Юфимии Барбер в судьбе их далеких предков, поскольку все они знали только об одном ее браке и об одной смерти.

Что же мне было делать? В такси по дороге домой я сидела, съежившись в углу, и пыталась заставить себя думать.

Открытие действительно сильно расстроило меня. Что я скажу Тому, или другим своим детям, или кому-то из моих друзей, которым я уже сообщила радостное известие о приближающемся замужестве? Как я вернусь к серым, скучным дням, преследовавшим меня до появления Геральда с его веселостью, общительностью и изысканным изяществом?

Я даже не могла позвонить в полицию. Мне доказательств хватало, но смогу ли я убедить кого-то еще?

И вдруг я приняла решение. А приняв, почувствовала себя на десять лет моложе и на десять фунтов легче. Кроме того, я почти перестала чувствовать себя дурой, потому что, должна признаться, помимо всего прочего, открытие сильно ударило по моей гордости.

Решение было принято. Счастливая и веселая, я вернулась домой.

Мы поженились.

Вы удивлены? Но почему бы и нет?

Потому что он попытается убить меня? Конечно, попытается. Он уже пытался раз пять или шесть.

Но Геральду приходится работать в ужасно трудных условиях. Потому что он не может убить меня так, чтобы это походило на убийство. Я должна скончаться естественной смертью или, на худой конец, от несчастного случая. А это означает, что он вынужден действовать хитро и изобретательно, вынужден планировать и подстраивать. Он ни в коем случае не может позволить себе укокошить меня в открытую.

Преимущества на моей стороне: я знаю о его планах и действую соответственно.