А моя дочь была ди-джеем и грянула Поля Мориа, как только на пороге показались первые гости.

Потому что шоу, как это было заявлено ранее, должно продолжаться.

Но гости сказали, что это вообще.

Кузина сказала, чтобы мы с дочерью пошли прошлись. А она пока зальет глотки гонителей известного оркестра борщом.

Мы походили туда-сюда, но я сильно мерзла в платье для коктейлей, которое практически ничего не закрывало из-под куртки. Поэтому мы решили скоротать время в кино. Кроме того, у нас появилась бы тема для развлечения гостей мероприятия.

Фильм был сильно замешан на вожделении, крови, эротике и смерти. И что характерно: во всех перечисленных эпизодах у героев были ужасные лица. Багровые от натуги. Я решила, что малолетнему ребенку пока рано знать, какие неимоверные трудности подстерегают взрослых. И пока я закрывала курткой экран перед дочерью, до меня много чего дошло.

До меня со всей ясностью дошло: все, что делают герои на экране (ну, и те, кто в зале, невидимые герои будней), – это борьба с финалом, будь он хоть хэппи-энд, хоть как. И все эти герои стараются доказать, что они заслуживают чего-то получше, чем финал. Поэтому-то размножаются с таким азартом и совершают прочие действия (включая оформление кредитов и баллотирование в президенты). И делают это, между прочим, со всей серьезностью. Но лица, если присмотреться, все равно натужные и багровые. Потому что усилия – тщетные. И никакие смехотворные усилия не засчитываются. Я, в принципе, не против этого всего. Но! Мне не идет багровое лицо. Мне так нравится жить налегке. Меня просто раздирает в клочья, когда какой-нибудь кто-то, сильно озабоченный моей судьбой (в том числе и личной) вдруг приглашает меня что-то с ним подоказывать. Конечно, я?– не альбигоец, потому что я оставила потомство как улику. Смешно, но мне все чаще нравится заменять процесс производства потомства танцами в пустом гулком зале.