– Восемнадцать, пятнадцать, – отвечал он, тыча в подносы волосатым пальцем, и спрашивавшие, схватившись за голову, отходили. Гиви стоял при помидорах, как часовой без смены, и ему очень надоело говорить и тыкать в воздух пальцем.

– Почем? – спросила, остановившись, старушка.

Гиви оценивающе на нее посмотрел и ничего не ответил. Старушка поджала губы:

– Почем, спрашиваю, помидоры-то?

– Дорого, – ответил Гиви.

– Ась? – спросила старушка.

– Дорого! – повторил Гиви.

– А почем? – спросила старушка.

Не отвечать выходило еще утомительнее, и Гиви Сандалия обреченно проделал свой номер в тысячный раз:

– Восемнадцать, пятнадцать.

– Ась?

– Восемнадцать! Пятнадцать! – сложив ладони рупором, закричал Гиви.

– Сколько-о? – пропела старушенция.

– Слушай, – сказал Гиви, – уйди, а?

– Нет, ты сколько сказал? – строго спросила она.

– Уйди, – сказал Гиви. – Я их вообще не продаю.

– А чего стоишь тут? – пристала старушка.

– Я их тут ем! – сказал Гиви. И в доказательство сказанного открыл рот и двумя пальцами положил туда помидор.

– Совсем обнаглели! – завопила старушка. – Понаехали – и издеваются над людьми!

В ответ на это Гиви взял второй помидор и отправил вслед за первым.

В глазах старухи мелькнуло что-то давно забытое, и она закричала на весь рынок:

– Сталина на вас нет!

На это Гиви взял третий помидор и аккуратно размазал по прилавку.

– Караул! – закричала старуха, ретируясь. – Ну, подождите! – прокричала она, отбежав подальше. – Я вам еще устрою, я вам покажу!..

Гиви сделал страшное лицо, и старуха исчезла.

– Я вам покажу! – донеслось из-за ворот в последний раз.

– Смешная какая, – заметил, обращаясь к Гиви Сандалия, толстый торговец персиками, стоявший неподалеку. – Что она нам покажет, как ты думаешь?