Вокруг засмеялись.

– Я ее маму… – начал было Гиви, но не договорил, потому что в этот момент на него из-за угла выбежали Вовчиков папаша, Козлов и Иваныч.

Первый с ходу налетел на Гиви и сбил с ног, второй, метнувшись через прилавок, сбросил помидоры, по которым тут же пробежал третий. Тройка смерчем пронеслась вдоль рядов, превращая отборный южный товар в кучки сладковатого дерьма. Напоследок, круша лотки металлической штангой, через рынок с гиканьем промчался огромный детина – и вся компания скрылась в дальних воротах.

Гиви Сандалия молча стоял над красноватой жижицей.

– Почем? – подойдя, деловито спросил, указав вниз, какой-то человек, но поглядел в глаза Гиви и дожидаться ответа не стал.

Гиви Сандалия знал сочинскую мафию, знал харьковскую и знал краснодарскую. Но такой быстрой мести он в своей насыщенной жизни еще не встречал.

– Старуха, – прошептал он новоявленным Германном. – Убью!

Суперагент Джон О’Богги по кличке «Минотавр» шел на встречу со связником.

Он оглянулся на повороте, заложил три лисьих круга у детской площадки – «хвоста» не было. Джон О’Богги сел на скамеечку и посмотрел на часы. Часы проиграли тему «Наша служба и опасна, и трудна…» – и к скамеечке подошел связник. Поозиравшись, связник невзначай сел рядом.

– Это вы давали объявление об уроках макраме? – спросил связник. Он был рыж и веснушчат.

– Нет, его давал мой двоюродный дядя, но он умер вчера от скарлатины, – ответил Джон О’Богги.

– Какая жалость, – сухо сказал на это рыжий связник, оставил на скамеечке матрешку с шифровкой и ушел, озираясь.

Вовчиков папаша с товарищами молча бежали по переулку.

– Забыл вам сказать, – сказал вдруг Вовчиков отец, – он, кажется, разрядник.

– По какому виду? – задыхаясь, спросил парторг Козлов.

– По городкам, – ответил Сидор Петрович.

– Останусь жив – исключу из рядов, – сказал Козлов.

– Петрович, – сказал профорг Иваныч, колыхая на бегу большим животом, – я больше не могу.