После окончания властной тирады или монолога мэра вскакивал, как всегда, Подпевалов, слово в слово повторяя высказанное мэром и далее, кивая головой, говорил от себя всего несколько слов:

– Мнение нашего уважаемого всеми мэра Горемыкова Демида Демидовича поддерживаем и всегда одобряем! Мы всегда вместе с мэром!

Чиновники, которые относились к партии «Единое Новопотемкино», захлопали в знак одобрения, как и чиновники из партий «Справедливое Новопотемкино» и «Либеральная мысль». Но депутаты партий «Трудовой фронт», «Правый фланг» и «Родной край» сидели молча, не двигаясь.

Самому мэру города Горемыкову Демиду Демидовичу исполнилось шестьдесят лет, но на пенсию ему идти не хотелось: кто же у нас власть так просто отдает и желает получать пенсию в сто долларов? Был Горемыков крупного телосложения и высокого роста, широк в плечах, краснощекий, с цепкими серыми глазками, которые впивались в собеседника, словно желая узнать, что у него внутри. Почти всегда глаза мэра, казалось, не выражали ничего, а лицо было непроницаемым, словно смотришь ты не на лицо человека, а на какую-то маску. Лишь иногда в моменты ярости лицо багровело, а цепкие серые глазки так и впивались в собеседника, сверкая.

Горемыков на военной службе дослужился до подполковника, после чего был избран в депутаты местной городской Думы. Как и многие, живя по стандарту тех застойных лет, он вступил в партию. Жизнь по разработанному советскому номенклатурному шаблону складывалась, как нельзя лучше, особенно, когда Горемыкова выбрали сначала на должность заместителя председателя исполкома, а потом на должность председателя.

Он часто ездил за рубеж, благо отказов в этом на своей номенклатурной высокой должности получить никогда не мог. А по приезде в родной город первые дни ходил мрачный и неразговорчивый, видно, понимал различия между странами и какой достаток и какой прекрасный образ жизни он видел за рубежом.