— Ну, и почему такое веселье? — не выдержал Джеймс, подходя к маме и подбирая листок, который, судя по всему, и стал причиной приступа хохота у родителей. Лили выразительно посмотрела на брата, и тот прочел вслух довольно странное послание. Причем письмо было написано обычной шариковой ручкой магглов и на обычном тетрадном листе, что уже настораживало.

«Гарри, ты изумишься, что я тебе пишу, но мне нужна твоя помощь. Моей дочери одиннадцать лет, и два дня назад к нам пришел один из ваших и принес ей письмо. Он сказал, что Аманду приняли туда, где ты учился. Не мог бы ты прийти к нам, поговорить. Пожалуйста, как можно скорее. Твой кузен, Дадли Дурсль».

Джеймс прочел до конца и поднял недоуменный взгляд на Лили, которая лишь пожала плечами. А отец в это время опять зашелся хохотом, пытаясь вытирать слезы, что выступили на глазах.

— Это тот самый Дурсль, у которого ты провел детство, папа? — осторожно спросила Лили, пытаясь привести отца в чувства. Мама, вроде, уже успокоилась, но все равно, время от времени, хихикала.

Отец кивнул, тяжело дыша, оглянулся на жену, и они вместе опять засмеялись.

— То есть, у того ужасного маггла, твоего кузена, дочь — волшебница? — смогла выдавить Лили, и по ее лицу непроизвольно расплылась улыбка. Они с детства слышали рассказы матери о том, как великий Гарри Поттер воспитывался в доме тети и дяди, спал в шкафу под лестницей и терпел издевательства от двоюродного брата.

— Да, жизнь жестоко поступила с Дадли, — выдавил Гарри Поттер, глубоко вдыхая, — от смеха судорогой свело мышцы живота. — Бедняга, я ему почти сочувствую. Интересно, сколько сил он потратил на то, чтобы решиться мне написать? А главное — где он взял сову?