Место действия в рассказах Шахани всегда условно. Один из его сборниковназывается «Вахшатабад» («Ужасный город»). Это вымышленный город, но он вполнесохраняет все приметы и признаки города подлинного, реального. Более того, исобытия, которые происходят в этом городе, и люди, населяющие его, настолькоправдоподобны, что любой иранец может считать, что писатель под именемВахшатабад «вывел» именно его родной город.

Шахани избегает конкретных обозначений времени действия. «В тот год зима быласуровая…» («Жертва наводнения»); «Когда это случилось, сейчас уже точно нескажу» («Друзья-приятели»); «В ту пору мы жили в центре области» («Кубокдружбы») и т. д. Такая форма рассказа… удобна, потому что позволяет свободнееобращаться с известными явлениями жизни, которые, говоря словамиСалтыкова-Щедрина, «делают её не вполне удобною». А читателю, несмотря на всюэту неопределённость, по многим деталям совсем не трудно понять, что событияразвёртываются именно в современном Иране.

Для усиления впечатления автор награждает отрицательных персонажей своихрассказов полярно противоположными их сущности именами: «Пакфамиль» —«Чистофамильный», «Ятимнаваз» — «Ласкатель сирот», «Садакатпише» — «Честный» —или, напротив, нарекает их прямолинейно: «Синэпахн» — «Широкогрудый»,«Пачевармалидэ» — «Пройдоха, ловкач, проныра», «Наджесфамиль» —«Поганофамильный». Шахани открыто издевается над бесполезностью должностеймногих «почтенных» граждан: «министр по распределению ветра» из рассказа«Бедный Мортаза», «помощник министра по отделению мелкого гравия от крупного вЦентральной пустыне» из рассказа «Неуживчивый», «начальник управления поразмельчению песка вЦентральной пустыне» из «Интервью Меллат-заде» и т. д. Совсей силой своего сарказма и остроумия он обличает тупое самодовольство,коварство, низкое подхалимство, бесчеловечную жестокость.