О'Брайен задумался.

– Хочешь, чтобы я открывал замки у тебя на глазах?

– Я буду стоять к тебе спиной, пока дверь не откроется.

– Коп будет спокойно наблюдать, как вор лезет в ювелирный магазин?

– Речь идет о моем будущем счастье, О'Брайен.

– Так у меня нет выбора, да?

– Конечно же, есть. – О'Брайен все еще колебался, и Кинан неожиданно спросил: – У тебя есть подружка?

– А что?

– Пока мы там будем, возьми что-нибудь и для нее.

О'Брайен встрепенулся.

– Можно?

Кинан коротко взглянул на него.

– И заплати.

– Понятно, – кивнул О'Брайен. – На Рождество краденое не дарят.

– Именно так.

– Это так трудно, – прошептал Кинан, – подбирать что-нибудь красивое в темноте.

– Обычно в такой ситуации берешь пару горстей того, что попадает под руку, и уходишь, – ответил О'Брайен.

– Это – не обычная ситуация, – возразил Кинан. – Неужели нельзя зажечь что-нибудь поярче этого фонарика?

– Хочешь провести Рождество в полицейском участке, объясняя нюансы своей любовной жизни?

– Тогда целься точнее.

Кинан наклонялся над прилавками с брошками и кольцами, а О'Брайен наклонялся над Кинаном и направлял фонарик на подносы с драгоценностями. Две полоски изоленты оставляли только узкую щель, через которую и выходил слабый янтарный свет. Понятное дело, золото, серебро, полудрагоценные камни при таком освещении блестели не так ярко.

– Может, на другой стороне, – пробормотал Кинан, и они перешли к противоположному ряду прилавков.

– Как ты собираешься расплачиваться? – прошептал О'Брайен, направляя фонарик на очередные подносы. – Псле закрытия магазина кредитки они не принимают.

– У меня наличные. Занял у ребят в участке.

– Заранее все спланировал.

– Да. Ой! Ты отдавил мне ногу, О'Брайен.

– Извини.

Наконец, проведя в ювелирном магазине гораздо больше времени, чем обычно проводил О'Брайен, Кинан выбрал золотой браслет с гранатами, мягко поблескивающими в янтарном свете, и прочитал на бирке: