Экипирован Петрович был с почти неприличной роскошью. На голове у него красовался новый котел из добротного чугуна, в котором предприимчивый помещик выбил две дыры для глаз. Правда, они у него получились слишком низко, и, стоя ровно, Петрович почти ничего не видел впереди, так что поза, в которой он выплыл из сарая, была довольно дерзкой и несколько неприличной. Одет старый боец был в несколько поношенный водолазный костюм — его Петрович выменял у каких-то чудаков из города на живую жабу, которую помещик пленил в очень интересном стиле — рухнув на нее вместе с подломившейся веткой с дерева в тот момент, когда бедняга пробегала внизу. В каждой руке Петрович держал по две пары нунчак, которые бешено вращались, издавая мерзкий свист. За поясом, за голенищами валенок и за спиной у него были заткнуты в большом количестве самурайские мечи, азиатские кинжалы и индейские томагавки, с обоих боков свисали две здоровенные дырявые торбы с сюрикенами. Даже из глазных отверстий казана торчала пара индонезийских духовых ружей, из коих Петрович довольно регулярно пулял в Божий свет, как в копеечку, какой-то пернатой мерзостью. К ногам великого воителя испуганно жались, перебирая мохнатыми ногами и щелкая челюстями, несколько одуревших от дневного света ос.

Петрович деловито взял одну из ос за свалявшуюся на загривке бурую шерсть, и, тщательно установив ей траекторию (для чего, учитывая особенности боевого шлема Петровича, ему пришлось принять крайне развратную позу), наладил ей кованым валенком под зад. Мгновенно набрав высоту, дрессированная тварь, с жужжаньем кувыркаясь в воздухе, через несколько мгновений шлепнулась во вражеский лагерь, где сразу же, согласно полученным инструкциям, начала щипать все подряд и плеваться вонючей слюной. Запустив весь свой десант в инвалидскую коляску, в которой Крупский, лучший шестовик деревни, бешено вращал своим любимым снарядом, отбиваясь от рычащих и плюющихся ос, Петрович решил идти на добивание, благо противник остался только один — Улька еще в начале схватки получила от своего товарища по партии шестом по лысине и сейчас мирно не возникала где-то под сиденьем.