Тут только я начал догадываться, в чем дело. Раньше я принимал ее за сочинительницу высоконравственных, поучительных стародевьих книжонок, но теперь понял, что ошибался. Она, безусловно, пишет эротические дамские романы, которые не допускаются в общественные библиотеки.
— «Сердце Аделаиды» написано смело и дерзко, — продолжал я, — но тот, кто назвал эту книгу неприличной, совершил глупейшую ошибку. Неприлично? Нет, ни в каком случае!
— А что вы думаете о сцене в оранжерее?
— Лучшее место в книге! — уверенно сказал я.
Милая улыбка заиграла у нее на устах. Акридж был прав. Похвали ее писания, и ребенок сможет есть из ее рук! Теперь я уже жалел, почему я не читал ее книг. Тогда я мог бы упомянуть о каких-нибудь других подробностях и сделать ее еще счастливее.
— Я так рада, что вам понравилась эта сцена, — сказала она. — Ваша похвала придает мне смелости.
— О нет, что вы! — скромно пробормотал я.
— Нет, теперь я действительно буду смелее работать, благодаря вашим словам. Ведь я только сегодня начала писать эту книгу. Сегодня утром я окончила первую главу «Сердца Аделаиды».
Она продолжала улыбаться так нежно, что я не сразу понял весь ужас моего положения.
— «Сердце Аделаиды» — мой будущий роман, который еще ненаписан . Сцена в оранжерее, которая вам так понравилась, будет только в середине этой книжки. Я собиралась начать ее в конце следующего месяца. Как странно, что вы уже с нею знакомы.
Мне казалось, что подо мной обрушился пол. Любезность этой женщины только увеличивала мучительную трудность моего положения. Теперь только я понял, как ошибался, думая, что у этой женщины добрые глаза. Они сверкали злобным, холодным светом. Она глядела на меня, как кошка, вдоволь поигравшая с мышкой и теперь решившая ее съесть. Вот почему Акридж так боится ее! Этот взор мог бы нагнать ужас на самого бесстрашного человека в мире.
— Меня удивляет, — продолжала она, — каким образом вы могли прийти интервьюировать меня от «Женского Мира». Ведь в прошлом номере там уже было помещено большое интервью со мной. Мне показалось это странным, и я пригласила к себе мисс Уоттерсон, редакторшу этого журнала. Мисс Уоттерсон утверждает, что она никогда не слыхала вашего имени. Ты слышала когда-нибудь о мистере Коркоране, Матильда?