Я полагаю, что даже в расцвете юности, когда сломанные руки и ноги не обременяют человека, как в старости, все же не легко лечь на рельсы и ждать, когда наедет на тебя трамвай. В этих случаях не слишком большим утешением служит сознание, что ты выручаешь из беды своих близких друзей. Тэдди Виксу это тоже не доставляло особенной радости. Мы скоро заметили, что он собирается уклониться от своих священных обязанностей и вовсе не хочет приносить себя в жертву на алтарь общественного блага. Дни шли за днями, а он по-прежнему был цел и невредим. Акридж не на шутку встревожился. Как-то раз, зайдя ко мне во время завтрака, он сел на стул возле моего стола, выхлебал половину моего кофе и глубоко вздохнул.

— Клянусь дьяволом, — простонал он, — это хоть кого обескуражит! Я напрягаю свои мозги, я изобретаю гениальный план, чтобы разжиться деньгами, а эта подлая душонка Тэдди Викс уклоняется от своего прямого долга. Таково уж мое счастье. И почему это именно он вытянул жребий, а не какой-нибудь порядочный человек? Хуже всего, старина, что мы не можем теперь от него отказаться. Ведь все журналы выписаны на его имя. У нас уже не хватит капиталов, чтобы выписать их на другое имя. Вся наша ставка на Викса.

— Пожалуй, нужно дать ему время приготовиться.

— Это и он говорит, — угрюмо пробормотал Акридж, дожевывая мои бутерброды. — Он говорит, что не знает, как начать.